libellule_fun: (Default)
Мария…

Франкфурт-на-Майне. Идем в замечательное место, которое мы «просто обязаны посетить». Проходим по улице раз, другой, третий. Кафе, резные заборчики, столики, зонтики. Пятница, вечер. Все переполнено. Традиционные петунии и герань увядают на глазах от сигаретного дыма и избытка углекислого газа. Искомого заведения нет. Исчезло, улетучилось, растворилось в душном июньском вечере.
На нас уже с интересом поглядывают бюргеры. Неожиданно возле неприметной двери, подпертой снаружи шваброй, Катерина хлопает себя по лбу. Эврика! Швабра прибита к двери и лишь создает иллюзию заброшенной подсобки.
Изнутри шибает музыка. Полумрак. Яркие алые пятна на черном. В одном конце зала – сцена, в другом – длинные столы со скамьями, посреди – длинная двустороння барная стойка. Зал почти полон, все время подходят новые и новые клиенты. Хозяин, двухметровый немец с длиннющими полуседыми волосами и казацкими усами, одет в белую майку и шорты, обрезанные из драных джинсов. Каждые десять-пятнадцать минут он обходит с подносом зал, собирая заказы, пустые бокалы, деньги, разнося пиво и закуску – орешки, чипсы. Как он это все удерживает в голове – загадка.
Зал чёрен и тёмен. По стенам висит пожарный инвентарь – ведра, шланги, лопатки, краны – красные, огненные. Бар находится в помещении бывшего пожарки, по легендам, выкупили вместе со старым инвентарем.
На сцене зажигают молодые ребята. Выкладываются на полную, микрофон раскаляется от напряжения. Играют свой репертуар – не на слуху, но заводит. Публика снимает пиджаки, пихает в карманы галстуки. Хозяин бегает все быстрее, пиво медленно, но верно хмелит…
Музыканты перешепнулись между собой, солист склонился над микрофоном, светлые прямые пряди закрыли лицо…

Maria u've gotta see her…
go in stay it out of your mind
maria, ave maria
u're the one candle light


Зал взрывается. Белые воротнички вскакивают с мест, орут, подпевают, обнимаются и расшатываются в такт… Солист вскидывает голову, софиты режут на лице морщины, красят волосы в цвет полуденного солнца. Он обнимает микрофон, звук голоса упирается в невысокий потолок, изгибается, рвется наружу…

Maria…
she look like she don't care…


Это вечер стоил всего - усталости, охрипших связок, жирного пятна от чужой руки на блузке, потраченных денег... Он стоил потраченного вечера.
libellule_fun: (Default)
Мария…

Франкфурт-на-Майне. Идем в замечательное место, которое мы «просто обязаны посетить». Проходим по улице раз, другой, третий. Кафе, резные заборчики, столики, зонтики. Пятница, вечер. Все переполнено. Традиционные петунии и герань увядают на глазах от сигаретного дыма и избытка углекислого газа. Искомого заведения нет. Исчезло, улетучилось, растворилось в душном июньском вечере.
На нас уже с интересом поглядывают бюргеры. Неожиданно возле неприметной двери, подпертой снаружи шваброй, Катерина хлопает себя по лбу. Эврика! Швабра прибита к двери и лишь создает иллюзию заброшенной подсобки.
Изнутри шибает музыка. Полумрак. Яркие алые пятна на черном. В одном конце зала – сцена, в другом – длинные столы со скамьями, посреди – длинная двустороння барная стойка. Зал почти полон, все время подходят новые и новые клиенты. Хозяин, двухметровый немец с длиннющими полуседыми волосами и казацкими усами, одет в белую майку и шорты, обрезанные из драных джинсов. Каждые десять-пятнадцать минут он обходит с подносом зал, собирая заказы, пустые бокалы, деньги, разнося пиво и закуску – орешки, чипсы. Как он это все удерживает в голове – загадка.
Зал чёрен и тёмен. По стенам висит пожарный инвентарь – ведра, шланги, лопатки, краны – красные, огненные. Бар находится в помещении бывшего пожарки, по легендам, выкупили вместе со старым инвентарем.
На сцене зажигают молодые ребята. Выкладываются на полную, микрофон раскаляется от напряжения. Играют свой репертуар – не на слуху, но заводит. Публика снимает пиджаки, пихает в карманы галстуки. Хозяин бегает все быстрее, пиво медленно, но верно хмелит…
Музыканты перешепнулись между собой, солист склонился над микрофоном, светлые прямые пряди закрыли лицо…

Maria u've gotta see her…
go in stay it out of your mind
maria, ave maria
u're the one candle light


Зал взрывается. Белые воротнички вскакивают с мест, орут, подпевают, обнимаются и расшатываются в такт… Солист вскидывает голову, софиты режут на лице морщины, красят волосы в цвет полуденного солнца. Он обнимает микрофон, звук голоса упирается в невысокий потолок, изгибается, рвется наружу…

Maria…
she look like she don't care…


Это вечер стоил всего - усталости, охрипших связок, жирного пятна от чужой руки на блузке, потраченных денег... Он стоил потраченного вечера.
libellule_fun: (Default)
Лет эдак 30-40 назад, в благословенные доперестроечные времена, группу молодых киевских математиков отправили в Германию, на немцев посмотреть и себя показать. Для всех это была первая поездка за рубеж.

Город Магдебург. Красоты, говорят, необыкновенной (сама не была, не знаю).
Передвигаясь короткими перебежками от ратуши к дому и так далее, группа комсомольцев натыкается на собор и решает туда зайти. Попадают ребята аккурат на службу. Тихонько садятся в сторонке, с интересом внимают - экзотика.

По окончании службы священник, решив, видимо, поблагословить новообращенных овечек, подошел к ним и протянул руку. Ничтоже сумняшеся товарищи ученые встали, по очереди пожали протянутую длань и гуськом удалились, очень довольные собой. О том, что руку вообще-то надо целовать, они даже не слышали.

Представляю себе выражение лица немецкого батюшки :)))
libellule_fun: (Default)
Лет эдак 30-40 назад, в благословенные доперестроечные времена, группу молодых киевских математиков отправили в Германию, на немцев посмотреть и себя показать. Для всех это была первая поездка за рубеж.

Город Магдебург. Красоты, говорят, необыкновенной (сама не была, не знаю).
Передвигаясь короткими перебежками от ратуши к дому и так далее, группа комсомольцев натыкается на собор и решает туда зайти. Попадают ребята аккурат на службу. Тихонько садятся в сторонке, с интересом внимают - экзотика.

По окончании службы священник, решив, видимо, поблагословить новообращенных овечек, подошел к ним и протянул руку. Ничтоже сумняшеся товарищи ученые встали, по очереди пожали протянутую длань и гуськом удалились, очень довольные собой. О том, что руку вообще-то надо целовать, они даже не слышали.

Представляю себе выражение лица немецкого батюшки :)))
libellule_fun: (Default)
«Туалет типа сортир с буквами «мэ» и «жо»…
«Бриллиантовая рука»


История вторая. Заправочная
Заправки в Германии роскошны. Обязательный магазинчик, кафе с большим выбором блюд и плюшек. Два-три вида сахара, включая коричневый тростниковый.
От Берлина до Франкфурта – часов шесть езды. Остановиться перекусить надо непременно.
Берем кофе с тростниковым сахаром (экзотика, ага – 1998 год). Знаменитые немецкие тортики: внизу тоненькая песочная подложка, сверху много-много малины, залитой алым желе. Не так вкусно, как красиво.
А теперь обязательная экскурсия в начало координат.
Открываю дверь – ах! Над бачком висит художественное полотно немаленького формата. Гротескный император слезает с трона-унитаза. Не выдержала, пошла заглядывать в другие кабинки. В каждой – новый экспонат галереи. Короли, дофины, принцы, в горностаевых мантиях и коронах набекрень. Горшки, толчки, унитазы, деревянные сортиры. Фантазия у автора хорошая, и сами карикатуры добрые. Все фройляйн и фрау, включая нас с Катериной, улыбаются или просто хохочут, выходя из.
Спрашивала у мужа, что в отделении «мэ» – молчит, подлец, только улыбается ехидно.
А где эта заправка – не скажу. Забыла за давностью лет.
libellule_fun: (Default)
«Туалет типа сортир с буквами «мэ» и «жо»…
«Бриллиантовая рука»


История вторая. Заправочная
Заправки в Германии роскошны. Обязательный магазинчик, кафе с большим выбором блюд и плюшек. Два-три вида сахара, включая коричневый тростниковый.
От Берлина до Франкфурта – часов шесть езды. Остановиться перекусить надо непременно.
Берем кофе с тростниковым сахаром (экзотика, ага – 1998 год). Знаменитые немецкие тортики: внизу тоненькая песочная подложка, сверху много-много малины, залитой алым желе. Не так вкусно, как красиво.
А теперь обязательная экскурсия в начало координат.
Открываю дверь – ах! Над бачком висит художественное полотно немаленького формата. Гротескный император слезает с трона-унитаза. Не выдержала, пошла заглядывать в другие кабинки. В каждой – новый экспонат галереи. Короли, дофины, принцы, в горностаевых мантиях и коронах набекрень. Горшки, толчки, унитазы, деревянные сортиры. Фантазия у автора хорошая, и сами карикатуры добрые. Все фройляйн и фрау, включая нас с Катериной, улыбаются или просто хохочут, выходя из.
Спрашивала у мужа, что в отделении «мэ» – молчит, подлец, только улыбается ехидно.
А где эта заправка – не скажу. Забыла за давностью лет.
libellule_fun: (Default)
«Туалет типа сортир с буквами «мэ» и «жо»…
«Бриллиантовая рука»


О-о, немецкие сортиры - это отдельная история. И даже не одна.

История первая. «В человеке должно быть все прекрасно…»

Берлин, Гедарменплац. Два здания-близнеца. В одном – концертный зал, во втором – не помню, что. Тяжеловесное немецкое барокко (кажется). Махонький скверик позади. В скверике – искомое. Огромный цилиндрический космический ватерклозет. Дверь гостеприимно открыта. При входе инструкция на четырех языках – немецком, английском, французском и японском. Длинная.
Читаем. Муж:
- Ну, иди!
- Хм… Ээээ… Я еще раз перечитаю.
Перечитываем.
- Ну?
- Ээээ… Хм… А вдруг дверь не откроется?
- Написано, что через 20 минут открывается автоматически! Иди!!!
- Ээээ…
Подходят три японочки – по всей видимости, студентки. Читают инструкцию. Перечитывают. Хихикают, спорят. Наконец, внутрь заходят сразу две. Спустя минут семь выходят. Третья фотографирует их на входе в это чудо техники. Потом сама заходит и ее фотографируют. Хихикая, уходят.
- Ну??? – Муж в бешенстве.
Захожу. Дверь – вжжжж – закрылась. Зеркалааа… Стены – почти как зеркалааа… При усаживании тушки на толчок начинает звучать приятная классическая музыка (sic!). Сидеть вам – не пересидеть.
При омовении рук по всему помещению распространяется запах цветочного дезодоранта («А мой кал пахнет фиалками», как говорил Энтони Хопкинс в какой-то комедии). Так… музыка и дезодорант хорошо, но где же кнопка? Кнопка обнаруживается рядом с дверью, но почему-то довольно низко. Или ее ногой надо нажимать? Тогда высоковато. Нажимаю. Дверь – ура! – открывается. Муж, ехидно:
- Ну что, не замуровали демоны?
За спиной дверь закрывается и две минуты никого не пущает. Тотальная демоби… тьфу, дезинфекция.
И весь этот набор удовольствий – за полмарки.
libellule_fun: (Default)
«Туалет типа сортир с буквами «мэ» и «жо»…
«Бриллиантовая рука»


О-о, немецкие сортиры - это отдельная история. И даже не одна.

История первая. «В человеке должно быть все прекрасно…»

Берлин, Гедарменплац. Два здания-близнеца. В одном – концертный зал, во втором – не помню, что. Тяжеловесное немецкое барокко (кажется). Махонький скверик позади. В скверике – искомое. Огромный цилиндрический космический ватерклозет. Дверь гостеприимно открыта. При входе инструкция на четырех языках – немецком, английском, французском и японском. Длинная.
Читаем. Муж:
- Ну, иди!
- Хм… Ээээ… Я еще раз перечитаю.
Перечитываем.
- Ну?
- Ээээ… Хм… А вдруг дверь не откроется?
- Написано, что через 20 минут открывается автоматически! Иди!!!
- Ээээ…
Подходят три японочки – по всей видимости, студентки. Читают инструкцию. Перечитывают. Хихикают, спорят. Наконец, внутрь заходят сразу две. Спустя минут семь выходят. Третья фотографирует их на входе в это чудо техники. Потом сама заходит и ее фотографируют. Хихикая, уходят.
- Ну??? – Муж в бешенстве.
Захожу. Дверь – вжжжж – закрылась. Зеркалааа… Стены – почти как зеркалааа… При усаживании тушки на толчок начинает звучать приятная классическая музыка (sic!). Сидеть вам – не пересидеть.
При омовении рук по всему помещению распространяется запах цветочного дезодоранта («А мой кал пахнет фиалками», как говорил Энтони Хопкинс в какой-то комедии). Так… музыка и дезодорант хорошо, но где же кнопка? Кнопка обнаруживается рядом с дверью, но почему-то довольно низко. Или ее ногой надо нажимать? Тогда высоковато. Нажимаю. Дверь – ура! – открывается. Муж, ехидно:
- Ну что, не замуровали демоны?
За спиной дверь закрывается и две минуты никого не пущает. Тотальная демоби… тьфу, дезинфекция.
И весь этот набор удовольствий – за полмарки.
libellule_fun: (Default)
«И даже у лошадей наши морды» (С) М. Жванецкий
История последняя. Прощальная

Берлин, железнодорожный вокзал. Муж отлучился в туалет. Возвращается, неприлично хихикая. Рассказывает байку.
Подхожу я, а у них вход не 50 пфенингов, а марка – ну понятно, вокзал все-таки. Стою, делаю свое дело. Рядом мужик занимается аналогичным. Поворачивается ко мне и выдает длинную фразу по-немецки. Я ему вежливо отвечаю:
- Sorry, I don’t understand.
Пауза. Мужик мучительно что-то соображает, затем выдает на чистейшем русском:
- Вот, бля, как бы ему это сказать...
Засим следует снова фраза по-немецки, в конце которой я разбираю “eine marka”.
- Да, - говорю, - дерут, гады...
libellule_fun: (Default)
«И даже у лошадей наши морды» (С) М. Жванецкий
История последняя. Прощальная

Берлин, железнодорожный вокзал. Муж отлучился в туалет. Возвращается, неприлично хихикая. Рассказывает байку.
Подхожу я, а у них вход не 50 пфенингов, а марка – ну понятно, вокзал все-таки. Стою, делаю свое дело. Рядом мужик занимается аналогичным. Поворачивается ко мне и выдает длинную фразу по-немецки. Я ему вежливо отвечаю:
- Sorry, I don’t understand.
Пауза. Мужик мучительно что-то соображает, затем выдает на чистейшем русском:
- Вот, бля, как бы ему это сказать...
Засим следует снова фраза по-немецки, в конце которой я разбираю “eine marka”.
- Да, - говорю, - дерут, гады...
libellule_fun: (Default)
«И даже у лошадей наши морды» (С) М. Жванецкий

История третья. Историческая

Гейдельберг, знаменитый университетский город на берегу Неккара. Самый красивый в Германии город – из виденных мной.
На Старом мосту нагоняем делегацию. Деловые костюмы, дипломаты и неистребимо «наши морды» (С). Слушают экскурсовода – точно, лекция на русском языке.
Мы решаем сфотографироваться. Я «принимаю позу», муж выбирает ракурс. Фотоаппарат у нас – «Зенит», выпуска начала 80-х. От группки отделяются двое, проходят мимо меня, и я слышу диалог:
- Смотри, смотри, а у того (кивок в сторону мужа) фотоаппарат наш. Откуда бы?
- Не знаю... Наверное, трофейный...
No comments.
libellule_fun: (Default)
«И даже у лошадей наши морды» (С) М. Жванецкий

История третья. Историческая

Гейдельберг, знаменитый университетский город на берегу Неккара. Самый красивый в Германии город – из виденных мной.
На Старом мосту нагоняем делегацию. Деловые костюмы, дипломаты и неистребимо «наши морды» (С). Слушают экскурсовода – точно, лекция на русском языке.
Мы решаем сфотографироваться. Я «принимаю позу», муж выбирает ракурс. Фотоаппарат у нас – «Зенит», выпуска начала 80-х. От группки отделяются двое, проходят мимо меня, и я слышу диалог:
- Смотри, смотри, а у того (кивок в сторону мужа) фотоаппарат наш. Откуда бы?
- Не знаю... Наверное, трофейный...
No comments.
libellule_fun: (Default)
«И даже у лошадей наши морды» (С) М. Жванецкий
История вторая. Русские идут

Франкфурт-на Майне, центр. Крохотный бутик с табличкой «Распродажа». Я ною: «Андрюш, давай заглянем на минуточку». Внутри два ряда вешалок с одеждой, две продавщицы.
Через минуту в магазинчик заваливает – другого слова не подберешь – семья. Две женщины (сёстры?) лет тридцати пяти, мужчина и двое детей. Парнишка тут же мчится к ступенькам в подсобку и скачет по ним вниз. Девчушка забирается в примерочную кабинку, пытаясь повиснуть на шторах. Женщины перекрикиваются через весь магазинчик с характерным московским аканьем: «Ань, иди сюда, какие здесь пла-атья» – «Нет, тут пла-ащик кла-ассный». Мужчина стоит в дверях и, перемежая речь матом, бубнит: «Да пойдем, ..., отсюда, ..., за...» Продавщицы мечутся в растерянности. Я тяну Андрея за руку: «Смываемся!». Мужчина услышал: «О, свои! А что вы тут делаете?» Переглянувшись, гордо выдаем: «Ми вас не розуміємо!» и выбегаем.
И мы еще удивляемся, почему европейцы ужесточают правила выдачи виз?
libellule_fun: (Default)
«И даже у лошадей наши морды» (С) М. Жванецкий
История вторая. Русские идут

Франкфурт-на Майне, центр. Крохотный бутик с табличкой «Распродажа». Я ною: «Андрюш, давай заглянем на минуточку». Внутри два ряда вешалок с одеждой, две продавщицы.
Через минуту в магазинчик заваливает – другого слова не подберешь – семья. Две женщины (сёстры?) лет тридцати пяти, мужчина и двое детей. Парнишка тут же мчится к ступенькам в подсобку и скачет по ним вниз. Девчушка забирается в примерочную кабинку, пытаясь повиснуть на шторах. Женщины перекрикиваются через весь магазинчик с характерным московским аканьем: «Ань, иди сюда, какие здесь пла-атья» – «Нет, тут пла-ащик кла-ассный». Мужчина стоит в дверях и, перемежая речь матом, бубнит: «Да пойдем, ..., отсюда, ..., за...» Продавщицы мечутся в растерянности. Я тяну Андрея за руку: «Смываемся!». Мужчина услышал: «О, свои! А что вы тут делаете?» Переглянувшись, гордо выдаем: «Ми вас не розуміємо!» и выбегаем.
И мы еще удивляемся, почему европейцы ужесточают правила выдачи виз?
libellule_fun: (Default)
«И даже у лошадей наши морды» (С) М. Жванецкий

История первая. Ностальгическая
Дармштадт. Здешний князь был самых честных правил, покровительствовал юнген-штилю по мере сил и богатств своих. Башня-ладонь, фонтан с рябью черных лягушек, полустеклянная – полудеревянная изгородь... Посреди угловатой вакханалии – маленькая церквушка в стиле рюсс. Цветная, расписная, разукрашенная, яркая и нарядная – ёлочная игрушка. Табличка на немецком: «Вход 2 марки». Стенд с объявлениями на русском – встречи эмигрантской общины, расписание служб, продам, куплю... На входе дежурит очень пожилой грузный мужчина. Протягиваем ему четыре марки:
- Возьмите, пожалуйста.
Сторож выпрямляется с невероятным изумлением:
- Вы русские??
- Мы с Украины.
- Православные?
- Да...
- Какие деньги! Проходите!
Немного растерянные, заходим в церковь. На стене портреты Николая Второго и его жены Александры Федоровны. Церковь внутри совсем крохотная, уютная, словно малахитовая шкатулка. Оставляем несколько марок в ящичке для пожертвований.
Сторож рассказывает, что церковь построена в честь свадьбы Николая и Александры, которая была родом из Дармштадта. В основание насыпана привезенная из России земля. На постройку пошли только российские материалы. Сторож дарит нам открытки и горячо приглашает заходить еще...
Вряд ли мы попадем в Дармштадт в ближайшие годы. Вряд ли застанем в живых старика, забывающего родной язык...
Пусть почаще наведываются земляки в этот храм.
libellule_fun: (Default)
«И даже у лошадей наши морды» (С) М. Жванецкий

История первая. Ностальгическая
Дармштадт. Здешний князь был самых честных правил, покровительствовал юнген-штилю по мере сил и богатств своих. Башня-ладонь, фонтан с рябью черных лягушек, полустеклянная – полудеревянная изгородь... Посреди угловатой вакханалии – маленькая церквушка в стиле рюсс. Цветная, расписная, разукрашенная, яркая и нарядная – ёлочная игрушка. Табличка на немецком: «Вход 2 марки». Стенд с объявлениями на русском – встречи эмигрантской общины, расписание служб, продам, куплю... На входе дежурит очень пожилой грузный мужчина. Протягиваем ему четыре марки:
- Возьмите, пожалуйста.
Сторож выпрямляется с невероятным изумлением:
- Вы русские??
- Мы с Украины.
- Православные?
- Да...
- Какие деньги! Проходите!
Немного растерянные, заходим в церковь. На стене портреты Николая Второго и его жены Александры Федоровны. Церковь внутри совсем крохотная, уютная, словно малахитовая шкатулка. Оставляем несколько марок в ящичке для пожертвований.
Сторож рассказывает, что церковь построена в честь свадьбы Николая и Александры, которая была родом из Дармштадта. В основание насыпана привезенная из России земля. На постройку пошли только российские материалы. Сторож дарит нам открытки и горячо приглашает заходить еще...
Вряд ли мы попадем в Дармштадт в ближайшие годы. Вряд ли застанем в живых старика, забывающего родной язык...
Пусть почаще наведываются земляки в этот храм.
libellule_fun: (Default)
В городе Гейдельберге…

В городе Гейдельберге арочный мост через Неккар с обезьяной, держащей зеркальце.
В городе Гейдельберге тропа философов и знаменитый университет.
В городе Гейдельберге развалины крепости высоко на горе.
Дома вокруг резиденции Виттельсбахов – добротные, похожие на маленькие замки, из того же красного песчаника. После очередной войны крепость растаскали по кусочку поселяне.
Огромная круглая угловая башня так и стоит искореженной после прямого попадания снаряда.
8 часов утра. В крепости еще пусто. В выбитые глаза окон заглядывает утреннее солнце. От роскошного дворца остался лишь фасад, и какой фасад! Портретные скульптуры предков до…надцатого колена. На восстановление дворца денег нет. Фасад законсервирован – до лучших времен. На фоне всеобщей ухоженности в Германии бросаются в глаза не отреставрированные развалины. Они везде – от провинциальных крепостушек в многочисленных Фалькенштайнах до знаменитого «больного зуба с пудреницей», ставшего визиткой Берлина.
Второй дворец сохранился вплоть до интерьеров. Долгая экскурсия по роскошным залам. Паркеты, барочные потолки, камины, доспехи, чучела. Портреты владельцев. Во многих лицах проскакивает эдакое габсбурское. Вырождающаяся аристократия?
10 часов. Первый автобус с японцами подъезжает к воротам. Мы уходим от вспышек фотоаппаратов и улыбок по кривой улочке вниз.
В городе Гейдельберге фуникулер от реки до вершины горы.
В городе Гейдельберге чайный магазинчик и роскошество кондитерских витрин.
В городе Гейдельберге древние корпуса университета пахнут чернилами и архивами.
Старый, старый, старый Гейдельберг…

http://www.livejournal.com/users/libellule_fun/17643.html
libellule_fun: (Default)
В городе Гейдельберге…

В городе Гейдельберге арочный мост через Неккар с обезьяной, держащей зеркальце.
В городе Гейдельберге тропа философов и знаменитый университет.
В городе Гейдельберге развалины крепости высоко на горе.
Дома вокруг резиденции Виттельсбахов – добротные, похожие на маленькие замки, из того же красного песчаника. После очередной войны крепость растаскали по кусочку поселяне.
Огромная круглая угловая башня так и стоит искореженной после прямого попадания снаряда.
8 часов утра. В крепости еще пусто. В выбитые глаза окон заглядывает утреннее солнце. От роскошного дворца остался лишь фасад, и какой фасад! Портретные скульптуры предков до…надцатого колена. На восстановление дворца денег нет. Фасад законсервирован – до лучших времен. На фоне всеобщей ухоженности в Германии бросаются в глаза не отреставрированные развалины. Они везде – от провинциальных крепостушек в многочисленных Фалькенштайнах до знаменитого «больного зуба с пудреницей», ставшего визиткой Берлина.
Второй дворец сохранился вплоть до интерьеров. Долгая экскурсия по роскошным залам. Паркеты, барочные потолки, камины, доспехи, чучела. Портреты владельцев. Во многих лицах проскакивает эдакое габсбурское. Вырождающаяся аристократия?
10 часов. Первый автобус с японцами подъезжает к воротам. Мы уходим от вспышек фотоаппаратов и улыбок по кривой улочке вниз.
В городе Гейдельберге фуникулер от реки до вершины горы.
В городе Гейдельберге чайный магазинчик и роскошество кондитерских витрин.
В городе Гейдельберге древние корпуса университета пахнут чернилами и архивами.
Старый, старый, старый Гейдельберг…

http://www.livejournal.com/users/libellule_fun/17643.html

Profile

libellule_fun: (Default)
libellule_fun

August 2013

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
1819 20212223 24
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 12:37 am
Powered by Dreamwidth Studios